Мдя...

Что, будем ещё тридцать лет и три года перегонять из пустого в порожнее?

Ну и ну! (С)

Конкретизирует: там определённый артикль, который даёт отсылку на конкретную субботу.

Да,верно.

Лука в 23:56 пишет о приготовлении БЛАГОВОНИЙ и МАСТИ,а Марк в 16:1 пишет о покупке по окончания СУББОТЫ 15 нисана-АРОМАТОВ,что тождественны с БЛАГОВОНИЯМИ ИР МАСТЯМИ,но не одно и то же.

Никакого противоречия нет.
В Луке 23:56-приготовили БЛАГОВОНИЯ и МАСТИ в СУББОТУ 15 нисана,в Марк16:1-покупка АРОМАТОВ по окончанию Субботы 15 нисана.

Никакого противоречия между Марк.16:2 и Марк 16:9-нет,ибо эти места об одном о воскресении в ЕДИНО от СУББОТ.
Значение этого выражения-Вам уже известно.

Едино от Суббот=Первый день НЕДЕЛИ=Воскресение 16 нисана.

1.«Благовония» (в Лк 23:56) — это общий, собирательный термин для душистых веществ. В иудейской практике так могли называть любые составы, дающие приятный запах: смолы, пряности, смеси трав.
2.«Масти» — это скорее густые, маслянистые составы (по сути, ароматные мази): смесь базового масла с измельчёнными благовонными компонентами. Их как раз удобно было наносить на тело при погребальном обряде.
3.«Ароматы» (в Мк 16:1) — это тоже собирательное слово, но в контексте покупки на рынке оно подчёркивает готовность к использованию: женщины шли купить именно те благовонные смеси (часто уже на масляной основе), которыми принято помазывать покойного.
Греческие слова в оригинале
В греческом тексте Нового Завета используются разные лексемы, и это помогает увидеть нюансы:

В рассказах о помазании часто встречается слово ἀρώματα (аромата) — «ароматы, благовонные вещества». Именно оно стоит у Марка (Мк 16:1).
Слово, которое мы переводим как «масти», соотносится с идеей маслянистой, вязкой смеси — то есть речь о форме: не просто сухие пряности, а состав на жировой/масляной основе, пригодный для натирания.
Таким образом, «масти» — это конкретная форма (масляная смесь), а «благовония» и «ароматы» — более общие названия для душистых компонентов.

Дело в том, что фраза «первый день недели» (в греческом оригинале — prōte sabbatō, буквально «первая суббота») — это не название дня недели в нашем современном понимании (понедельник, вторник и т.п.).
В библейской традиции «неделя» — это семидневный цикл, а «первый день недели» означает первый день после еженедельной субботы. То есть это воскресенье.

Когда Марк пишет в 16:1: «По прошествии субботы…», он имеет в виду, что время субботнего покоя закончилось (обычно на закате), и женщины смогли пойти купить ароматы. А в стихе 16:9 он говорит: «Воскреснув рано в первый день недели…» — то есть уже в следующий, воскресный день, Христос явился Марии Магдалине.

Получается такая последовательность:

Пятница 14 нисана— страдания и погребение.
Суббота 15 нисана— день покоя
Воскресенье («первый день недели») 16 нисана— Воскресение и первое явление Христа.

Так что Марк не называет воскресенье «субботой». Он использует выражение  «первая суббота» в буквальном переводе, чтобы обозначить день, следующий за еженедельной субботой.

Иногда возникает путаница из-за того, что в некоторых древних переводах или толкованиях эту фразу передавали как «первая суббота», и читатель воспринимает это как название конкретного субботнего дня. Но смысл в том, что речь идёт о дне после субботы в рамках семидневного цикла.

Поэтому всё согласуется: суббота (день покоя) прошла, наступил «первый день недели» (воскресенье) — и в этот день произошло Воскресение и первое явление Христа.

Верно,нет слова «день».

Верно,и нет слова «неделя».И да,оба эти слова отсутствуют в рассматриваемой фразе

Верно, выражение «первый день недели» не является буквальным воспроизведением слов Марка.

А представляет собой идеоматический оборот.
Ключ — в конструкции «πρώτῃ σαββάτου» (prōtē sabbatou), буквально «первой субботы». В иудейско‑эллинистическом контексте это устойчивый идиоматический оборот: так называли первый день после субботы, то есть воскресенье.

Это подтверждается параллельными местами Нового Завета:

Деян 20:7: «В первый день недели, когда ученики собрались для преломления хлеба…» (греч. katà mian sabbatou — «по одному из суббот», идиома для «в первый день после субботы»).
1 Кор 16:2: «В первый день недели каждый из вас пусть откладывает у себя…» (тоже katà mian sabbatou).
То есть грекоязычные иудеи и христиане использовали форму «саббата» (родительный падеж от σάββατον) как обозначение семидневного цикла, и «первая суббота» означала «первый [день цикла] после субботы».

Богодухновенным является оригинальный текст Марка. Именно его мы и должны брать за основу при толковании.
А фраза «первый день недели» в переводах — это действительно интерпретация, но не произвольная, а обоснованная контекстом языка той эпохи.

Богодухновенность относится к автографу. Когда говорят, что Писание богодухновенно, имеют в виду текст, который автор написал под водительством Святого Духа.
В случае с Марком это греческий оригинал Евангелия. В нём действительно нет слов «день» и «неделя» — стоит prōtē sabbatou («первой субботы»).

Но как понимать эту фразу? Здесь важно не буквоедство, а понимание языковой нормы.
В иудейско-эллинистической среде выражение prōtē sabbatou было устойчивой идиомой. Так называли первый день после еженедельной субботы, то есть воскресенье.

Марк, движимый Духом, использовал именно такую форму, характерную для его времени и культуры. Он не написал «воскресенье» (у греков был свой термин — kyriakē), но передал смысл через понятный современникам оборот.

Роль перевода. Когда текст переводят на другой язык, задача переводчика — донести смысл до читателя, который живёт в иной языковой традиции.
Если оставить prōtē sabbatou без пояснения, современный читатель легко запутается, решив, что речь о какой-то особой субботе.
Поэтому переводчики добавляют слова «день» и «неделя», чтобы снять эту двусмысленность и передать тот смысл, который вложил автор под вдохновением.
Это не искажение богодухновенного текста, а попытка адекватно его передать.

Поэтому в богословии обычно проводят такое разграничение: содержание и смысл богодухновенны (это текст Марка), а форма передачи в конкретном переводе — это уже работа переводчика, которая должна служить точной передаче исходного смысла.

Иными словами: Марк под вдохновением записал prōtē sabbatou, понимая это так, как понимали его современники (день после субботы). А переводчик, чтобы мы не запутались, поясняет: «первый день недели».И в толковании мы опираемся на замысел автора, а не на слова перевода как на нечто сакральное.

Объяснения уже были выше.Вопрос закрыт.

Объяснение этого вопроса уже были выше.Вопрос закрыт.

Автор (или тот, кто в итоге зафиксировал этот текст) сознательно выбрал именно σάββατον (саббатон), а не ἑβδομάς (эбдомас), и в этом есть смысл.
Это не ошибка и не случайность, а отражение конкретной языковой и богословской ситуации.

Коротко: слово σάββατον в единственном числе в таком контексте действительно может обозначать не только «субботу» (седьмой день), но и всю семидневную неделю, которая завершается субботой. В иудейской традиции неделя строилась вокруг субботы как дня покоя — она была смысловым центром цикла.

Поэтому, говоря «первый день субботы» (πρώτῃ σαββάτου), автор не называл воскресенье «днём недели» в абстрактном смысле, а указывал на его положение относительно субботы: первый день после неё. Это как если бы в каком-то языке неделю называли «послепраздничным циклом» — акцент на точке отсчёта.

Слово ἑβδομάς тоже существует в греческом и действительно означает «неделя» как нейтральный семидневный период. Но в новозаветной и раннехристианской письменности авторы часто предпочитали «саббатарианскую» терминологию — то есть строили обозначение дней вокруг понятия субботы, подчёркивая её ключевую роль в мировоззрении.

Так что выбор σάββατον — это не случайный промах, а сознательный стилистический и богословский приём: показать, что даже после Воскресения хронология в Писании по-прежнему отсчитывается от субботы.

Важное уточнение про текстологию: есть и дополнительный нюанс. Среди исследователей до сих пор ведутся споры, является ли отрывок Марка 16:9 частью первоначального текста Марка или более поздней вставкой. Если принять вторую точку зрения, то автор вставки просто использовал ту терминологию, которая была привычна в раннехристианских общинах, где ещё сильно чувствовалось влияние иудейской традиции.

Так что дело не в том, что автор «не знал» слова ἑβδομάς — он выбрал σάββατον, чтобы точно передать нужный смысловой оттенок: первый день после субботы, в контексте иудейского календарного мышления.

А уже переводчики на другие языки, чтобы современному читателю было понятно, добавили слова «день недели» — и это не искажение оригинала, а попытка адекватно передать заложенный в нём смысл
Поэтому спор фактически сводится к одному вопросу:

В идеале мы начинаем с оригинала, то есть с того греческого текста, который, как считают исследователи, действительно написал Марк.
А уже потом, если в самом тексте есть нюансы (например, спорные места или особенности языка), мы смотрим, как переводчики передали эти нюансы на другой язык. То есть логика такая: сначала анализируем оригинал, а перевод используем как вспомогательный инструмент, чтобы понять, как смысл считывали в разные эпохи.

Почему так?
Потому что задача экзегеза (толкования) — понять замысел автора и контекст, в котором текст создавался. Если мы возьмём за основу только перевод, легко подменить анализ интерпретацией переводчика. В переводе всегда есть элемент субъективности: разные традиции по-разному расставляют акценты, подбирают эквиваленты для слов с неоднозначным значением. Поэтому, чтобы не исказить смысл, исследователь сначала старается «услышать» сам оригинал.

А как тогда быть с переводом?
Перевод не отбрасывается — он становится следующим шагом. Когда мы разобрались с греческим текстом, перевод помогает:

-проверить, насколько глубоко мы поняли нюансы;
-увидеть, как эту фразу понимали в другой языковой и культурной среде;
-сопоставить разные традиции перевода и выявить, где есть расхождения и почему.

Иногда в самом переводе есть ценные маркеры: например, если в одном переводе слово передано буквально, а в другом — описательно, это повод копнуть глубже в семантику греческого слова.