Смысловое воскресение как реальность может быть рассмотрена только в узких рамках реальности вербального символа, которому Вы присваиваете свой сигнификат.
Реального денотата в Вашем рассуждении нет.

Считайте
Но при этом имейте ввиду, что они не являются истиной в последней инстанции и могут быть скорректированы.

Вы погружены не в мир Писания, а в тот образ, который возникает у Вас в сознании при осмыслении текста.
Эту подмену Вы не различаете и поэтому думаете, что учитесь от Писания, а на самом деле - от самого себя.

Хорошо, тогда считайте что я подписываюсь под заявлением, что Ваш ИИ в рамках тех богословских рассуждений, которых он нахватал от искусственным образом выделенного сообщества "святых" отцов - гавно колхозное.

Причём вы сами превратили их в колхоз.

При этом имейте в виду, что данное заявление может быть скорректировано.

Отредактировано Ilia Krohmal* (Вчера 16:39:18)

Судя по эволюции Ваших с Владимиром отношений , он скоро на одном поле с Вами газету читать не сядет.

Занимайтесь лучше другой свадьбой) Мы с Владимиром не нуждаемся в ваших услугах.

Заштопаться не забудьте.

Прекрасная проекция.
Материал накапливается.
Спасибо Вам большое. Чуть позже повторим старика Юнга.

Это точная характеристика Вашей эйзегезы.

Я не читаю авторскую ЛИТЕРАТУРУ, а не какие-то постинги. Акститесь

Приведённый текст содержит важное наблюдение: библейские авторы действительно часто позиционируют свои повествования как свидетельство о реальных событиях. Но из этого не следует вывод, что события действительно историчны. Здесь происходит подмена двух разных вопросов:

1. Как текст себя представляет? (жанр, риторика, самоопределение)
2. Что произошло на самом деле? (историческая реконструкция)

Даже если по (1) текст — «история», это не доказывает (2). Разберём по пунктам.

1. Логический круг

Аргумент строится так: «Писание исторично, потому что оно говорит, что исторично». Это circular reasoning. Внутреннее самоописание не может быть единственным доказательством фактичности. Иначе любой апокриф, древний роман или даже современный псевдомемуар можно было бы объявить историей на том лишь основании, что он так себя называет.

2. Жанр «истории» в древности не равен факту

Древняя историография (Геродот, Ливий, Тацит, Иосиф Флавий) включала чудеса, богов, знамения, вещие сны и легендарные сюжеты. Авторы использовали «язык истории», но это не делало все события фактическими. Следовательно, наличие времени, места, имён и «свидетелей» — не уникальный маркер историчности. Это литературная условность, общая для историков, биографов и романистов эпохи.

3. Свидетельский язык — это ещё не независимое свидетельство

· Лк. 1:1–4: автор прямо говорит, что не был очевидцем, а «по тщательном исследовании» составил повествование. Это предисловие в стиле греческой историографии, но оно не гарантирует точности. Лука — компилятор, а не прямой свидетель.
· 1 Ин. 1:1–3: «слышали, видели, осязали» — это полемика против докетизма (учения, что Христос только казался человеком). Это богословский акцент, а не протокол допроса свидетелей. Автор не назван, и «мы» может означать общину, а не конкретных очевидцев.
· 2 Пет. 1:16: в современной библеистике 2 Пет. широко считается псевдоэпиграфом (написано от имени Петра после его смерти). Значит, «мы были очевидцами» — литературная фикция, а не реальное свидетельство Петра.
· Деян. 2:22: это речь, составленная автором Деяний. Древние историки составляли речи по своему усмотрению (Фукидид прямо говорит, что писал речи «как они могли быть сказаны»). Это не стенограмма и не независимый источник.

Таким образом, перечисленные стихи — не набор независимых eyewitness accounts, а внутренние литературные конструкции.

4. Отсутствие независимых подтверждений

Для некоторых исторических деталей Библии есть внешние подтверждения: существование Понтия Пилата, Каиафы, римской администрации, галилейских деревень. Но для сверхъестественных событий (чудеса, воскресение, непорочное зачатие) нет независимых современных источников. Это не доказывает, что их не было, но и не даёт оснований утверждать их историчность. Отсутствие подтверждения — не приговор, но и не аргумент в пользу факта.

5. «Не нужны доказательства» — это фидеизм

Если событие произошло в пространстве и времени, оно в принципе доступно историческому исследованию. Если же его нельзя проверить, оно методологически неотличимо от мифа. Тезис «для этого не нужно доказательств со стороны науки истории» выводит утверждение из-под рациональной проверки. Это может быть богословской позицией, но это не исторический аргумент.

6. Внутренняя неоднородность Библии

Библия содержит разные жанры: притчи, поэзию, апокалиптику, генеалогии, законы. Даже исторические книги богословски оформлены. Разные Евангелия дают разные версии одних и тех же событий (пустая гробница, явления воскресшего, родословия). Это не значит, что всё вымысел, но это значит, что «свидетельство» требует критического анализа, а не автоматического доверия.

Вывод

Приведённый текст не опровергает историческую критику, а декларирует богословскую веру. Он показывает, что авторы хотели представить события историческими. Но историчность событий устанавливается не самоописанием текста, а независимыми свидетельствами, археологией, источниковедением и критикой традиции. Поэтому ключевой тезис — «историчность как жанр не зависит от подтверждения» — верен лишь наполовину: жанр может не зависеть, но фактичность события — зависит. Смешивая эти два уровня, текст совершает подмену и уходит от исторического метода, а не опровергает его.

Значит у Бога есть желание? Ну раз Он альтруист. Вера, надежда, желание. Желание превыше всего?

В разных философских и религиозных системах небытие определяется по-разному.
У Вас в рассуждении - Христианский апофатический панентеизм с элементами квиетизма.