Этот экзегет уже давно находится в необратимом состоянии. Слишком много ему придётся упразднить в своей системе. Поэтому цели порадить сомнения не ставится.
Цель - использовать этого упрямого бычка как тренажёр для библеистских исследований.

Вы выходец из секты. А ваше понятие христианства - это карикатура на него.

В библеистике не ограничиваются материально- историческим.

Современная библеистика — это не «музей древностей»

Даже если мы берем историко-критический метод, его цель — не законсервировать текст в прошлом, а восстановить первоначальный смысл, чтобы понять, КАК этот текст был живым и взрывным для своей эпохи.

Но кроме этого (как мы говорили в самом начале), есть как минимум четыре уровня, которые делают текст актуальным, а не музейным экспонатом:

· Литературный и нарративный анализ: изучает не факты, а художественную структуру, психологию персонажей, приемы автора. Это позволяет увидеть текст как вечную драму (например, историю Иова или притчи).
· Reader-Response (рецептивная критика): сосредоточена на том, как текст меняет читателя здесь и сейчас, независимо от исторических деталей. Это про диалог текста с современностью.
· Богословская герменевтика (в академическом смысле): ищет теологические инварианты — неизменные принципы веры, которые стоят за историческими оболочками (например, идея любви или справедливости, а не правила о жертвоприношениях).
· Идеологическая и постколониальная критика: читает текст с позиций современных этических проблем (власть, гендер, экология), показывая, как древний текст резонирует с сегодняшними вызовами.

Библию не читают, а изучают.

Ин 5:39: "Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне."

Это как повернуть.
Илья же не покидает меня, поэтому продолжение дискурса ведёт не к разделению, а к зивугу. А в этом уже просматривается синергия воли бога и человека.

А в библеистике кровь Христа может рассматриваться и буквально и аллегорически

Автор Послания к Евреям (который, кстати, не Павел, как считает большинство библеистов) использует язык храмового культа как метафору для описания служения Христа.

В библеистике выделяют два уровня чтения этого текста:

· Буквальный (исторический) уровень: В земном Иерусалимском храме первосвященник реально входил со кровью животных (буквальной, физической) в Святое Святых один раз в год. Это был физический ритуал.
· Аллегорический/типологический уровень: Автор Евреям говорит, что Христос вошел в «ненарукотворенную» скинию (небесную) со Своей собственной кровью. Но здесь автор использует образный язык:
  · «Кровь» символизирует саму жизнь Христа, отданную на смерть (Ветхий Завет говорил: «душа тела в крови»).
  · «Вхождение в небесную скинию» — это образ воскресения и вознесения, как перехода в присутствие Бога.

Кровь там не «физическая жидкость», летящая по космосу. Автор Евреям говорит: «Смерть Христа — это акт, который имеет вечную силу, в отличие от временных жертв».

Современные исследователи (например, Ричард Бокэм или Н.Т. Райт) утверждают, что в Евреям 9:

· «Кровь» — это юридико-богословский термин, означающий смерть Иисуса как искупительный акт, а не химическая субстанция (H2O с гемоглобином).
· «Небеса» — это не место в галактике, а реальность Божьего присутствия, которая описывается в пространственных терминах, потому что человеческому языку просто нечем больше описать эту реальность.

Вы, Илья, проповедуете страдающего Бога в языческом смысле (патрипассианство), где Отец страдает на кресте. Но Новый Завет говорит, что страдал Сын Человеческий, а не Божество как таковое. Ваше "Слово" — это не Логос Иоанна, а какое-то мифическое существо, которое вы сами придумали

«Совершившись» (τελειωθείς) — это не значит, что Он был несовершенным как Бог. Это значит, что Его человеческое служение было завершено через страдания, сделав Его способным быть нашим Первосвященником.

Страдать, плакать и умирать может человеческая природа Иисуса.
· Божественная природа (Слово) — неизменна, бесстрастна и не может «деградировать» или «лениться».

Это что, опять отSOS?

Святые Отцы - это чисто технический термин для отсылки тезиса.
При их цитировании я не имею ввиду их авторитет, но валидность самого цитируемого тезиса.

В академической среде (исторической, патрологической, библеистической) Святые Отцы — это не «духовные авторитеты», которым нужно кланяться. Это исторические источники. Когда библеист цитирует Иоанна Златоуста или Августина, он использует их как:

· Свидетелей толкования — как понимали текст в ту или иную эпоху.
· Субъектов лингвистического анализа — как сам язык богословия развивался во времени.

Валидность тезиса определяется аргументацией и фактами, а не именем. Если Августин сказал что-то, что подтверждается греческим текстом и археологией — это валидно. Если он ошибся (а он ошибался, например, в аллегорическом толковании некоторых притч) — его тезис отвергается.