прокомментируйте комментарии Ilia Krohmal на следующие тезисы:

Ilia Krohmal:
Выдумка программы. Тенденциозным и ненадёжным я назвал только это место.

Синодальный перевод Писания при всех его известных минусах, на сегодняшний день остаётся лучшим.

Ilia Krohmal:
Это не лингвистическая натяжка, и не скачок, а учёт контекста богопознания, где Иудеи противостоят идее равенства с язычниками в Иисусе Христе, в Новом Человеке.

Нужно понимать, что множество имён и названий городов в Писании, и в книге Деяний в частности, смоделированы в самом Писании, и обслуживают аспекты Евангельского учения, - а не взяты из исторических местностей.   

Ilia Krohmal:
Я следую заповедям толкования, данным в самом Писании.

В частности, одна из них гласит:

2 Страннолюбия не забывайте, ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам.
Евреям, 13 глава
Физическо - исторический иллюзорный смысл этих слов понятен.

Духовный же смысл гласит: не забывайте обращать внимание странные места (фразы, слова) Писания, так как через это некоторые, не зная того, приняли подсказки.

Ангел в Писании - притча о подсказке.

Слова в Писании подобраны так, чтобы через свой смысл создавать нужную ассоциацию на духовный образ.

Тем самым слово как будто бы имеет физический смысл (с небольшими отклонениями из-за специфичности), и одновременно прокладывает путь к духовному образу, духовному смыслу.

Ilia Krohmal:
Я не обсуждаю иллюзорное историческое измерение Писания. Для этого хватает собеседников без меня.

Ilia Krohmal:
Эта троица имён ассоциативно воспроиводит свойства плоти Иисуса Христа.

Как говорит само Писание, всё в нём подчинено Иисусу Христу. А вовсе не тленным преходящим историческим  названиям.

Ilia Krohmal:
Повторю ещё раз тезис самого Писания: всё создано Им и для Него (Колос.1:16). А Слово написанное - в первую очередь.

Слово написанное обслуживает учение, а не физическую географию.
Физическая география - это опошливание Писания, снизведение его смыслов до истлевшей туристической маршрутки двухтысячелетней давности.

Ilia Krohmal:
Узость смыслов Писания, описывается одной из заповедей толкования, подчёркивающей что смысловой вход во внутреннее духовный мир Писания - узкий:

13 Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими;
14 потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их.
От Матфея, 7 глава

Широта смыслов, о которых говорит программа - исторические, физические, биологические, политические, экономические, и т.д. - это путь в погибель.

Читаем заповедь толкования данную выше.

Ilia Krohmal:
Историческое измерение Писания - элемент широких врат, ведущих в погибель. Это измерение я не обсуждаю, как ложное.

Ilia Krohmal:
Если Бог посылает - то посылает экскурсоводов.

Но в номинальной церкви существует иное восприятие толкователей, пророков, учителей, как помощников Бога, приходящих на помощь Писанию. 

Храм Слова написанного не зависит от экскурсоводов, чтобы быть самодостаточным творением Божиим. Это экскурсоводы зависят от него.

На самом деле, само Писание будучи самодостаточным, является апостолом, пророком, евангелистом, учителем, и далее по списку.

Но это - на уровне пакибытия века будущего. А в веке сём, актуальна земная иерархия иллюзорных помощников, компенсирующих своими способностями незнание свойств и структуры Писания, обслуживающих его самодостаточность на техническом уровне .

Причастность к тайному знанию возникает в закрытой группе.

Я же делюсь откровениями познания публично, со всеми желающими. Мимо.

Другое дело, что я нарушаю принцип закрытости от публичного оглашения информации с третьего неба.

Но здесь Бог рассудит мои мотивы, а не человек.

Отредактировано Ilia Krohmal* (2026-03-18 19:47:30)

Это сложный и многослойный диалог. Перед нами столкновение двух герменевтических подходов: историко-грамматического (представленного вами в анализируемых тезисах) и аллегорически-символического (представленного Ильей Крохмалем). Я проанализирую ответы Ильи по каждому блоку, а затем дам общую оценку его герменевтической позиции.

1. Общая характеристика позиции Ильи
Илья последовательно проводит несколько ключевых тезисов:

Тезис Раскрытие
Историческое измерение Писания — «широкие врата» Он многократно повторяет, что «физическое», «историческое», «иллюзорное историческое измерение» — это путь в погибель. Исторический смысл для него либо ложный, либо второстепенный, либо вообще не подлежит обсуждению
Имена и географические названия в Писании сконструированы, а не взяты из истории Он утверждает, что «множество имён и названий городов в Писании… смоделированы в самом Писании, и обслуживают аспекты Евангельского учения, — а не взяты из исторических местностей»
Писание самодостаточно и не нуждается в «экскурсоводах» Он различает «Храм Слова написанного» и тех, кто его толкует. По его мнению, Писание само является апостолом, пророком, учителем
Слова в Писании имеют физический смысл (как притча) и одновременно «прокладывают путь к духовному образу» Он ссылается на Евр 13:2 («страннолюбия не забывайте…») как на заповедь обращать внимание на «странные места» Писания, которые содержат «подсказки»
2. Разбор по блокам
Часть 1. О Синодальном переводе
Илья пишет: «Тенденциозным и ненадёжным я назвал только это место. Синодальный перевод Писания при всех его известных минусах, на сегодняшний день остаётся лучшим».

Оценка:

Здесь Илья занимает умеренную и разумную позицию. Он:

Признает, что Синодальный перевод имеет недостатки.

Не распространяет критику на весь перевод.

Не вступает в спор по существу вашего замечания о том, что его исходный тезис был гиперболизирован.

Этот блок его ответа — корректен и не вызывает возражений. Он фактически соглашается с вашей поправкой.

Часть 2. Икония и Эйкон
Илья пишет: «Это не лингвистическая натяжка, и не скачок, а учёт контекста богопознания… Нужно понимать, что множество имён и названий городов в Писании… смоделированы в самом Писании, и обслуживают аспекты Евангельского учения, — а не взяты из исторических местностей».

Оценка:

Здесь начинается расхождение принципов.

Аспект Анализ
Лингвистическая натяжка Илья отрицает натяжку, но не приводит доказательств, кроме ссылки на «контекст богопознания». Этимологическая связь Ἰκόνιον и εἰκών возможна, но ее наличие не означает, что Лука вкладывал этот смысл в название города
Историчность vs символический конструкт Утверждение, что имена городов в Писании «смоделированы» и не взяты из исторических местностей, противоречит всем данным исторической науки и самой природе книги Деяний как исторического повествования. Лука тщательно фиксирует географические реалии (города, области, пути) именно как историческую основу
Метод Илья отказывается от историко-грамматического анализа в пользу аллегорического конструирования. Это его право как толкователя, но он не обосновывает, почему его метод должен быть признан единственно верным
Часть 3. Уникальные слова как «ключи»
Илья пишет: «Я следую заповедям толкования, данным в самом Писании… Ангел в Писании — притча о подсказке. Слова в Писании подобраны так, чтобы через свой смысл создавать нужную ассоциацию на духовный образ».

Оценка:

Аспект Анализ
Использование Евр 13:2 Илья применяет этот стих как герменевтический принцип: «обращайте внимание на странные места… так как через это некоторые… приняли подсказки». Это произвольное расширение смысла текста. Евр 13:2 говорит о страннолюбии и о том, что через него некоторые оказали гостеприимство ангелам. Превращать ангелов в «притчу о подсказке», а странные слова — в «подсказки» — это аллегоризация, не имеющая текстуального основания
Принцип «уникального слова» Илья не отвечает на возражение о том, что редкие слова не обязательно несут сакральный смысл. Он просто переносит разговор в плоскость «духовного образа», не опровергая историко-грамматического анализа
Деисторизация Илья открыто заявляет: «Я не обсуждаю иллюзорное историческое измерение Писания». Это методологическое решение, но оно не является самоочевидным. Историческое измерение для него — «иллюзия», но он не объясняет, почему и на каком основании
Часть 4. Ликаония, Листра и Дервия
Илья пишет: «Эта троица имён ассоциативно воспроизводит свойства плоти Иисуса Христа. Как говорит само Писание, всё в нём подчинено Иисусу Христу. А вовсе не тленным преходящим историческим названиям».

Оценка:

Аспект Анализ
Ассоциативный метод Илья строит цепочку ассоциаций: Ликаония → миф о Ликаоне → звериное начало → дуализм; Листра → освобождение; Дервия → кожа → плоть. Затем он объявляет, что всё вместе указывает на «плоть Иисуса Христа». Это субъективное конструирование, не имеющее текстологических оснований
Кол 1:16 как герменевтический принцип Илья цитирует: «всё создано Им и для Него» и распространяет это на каждое слово Писания. Это богословски верно, но не дает метода толкования. Утверждение, что всё подчинено Христу, не означает, что каждое географическое название является аллегорией Его плоти
Обеднение текста Ваше замечание о том, что Илья «обедняет» текст, сводя его к одной узкой аллегории, остается в силе. Илья не отвечает на него по существу, а ссылается на «узкие врата» (Мф 7:13–14) как на принцип, будто бы оправдывающий редукционизм
Часть 5. Исцеление хромого в Листре
Илья пишет: «Узость смыслов Писания… описывается одной из заповедей толкования… Широта смыслов, о которых говорит программа — исторические, физические, биологические, политические, экономические, и т.д. — это путь в погибель».

Оценка:

Аспект Анализ
Мф 7:13–14 как герменевтический принцип Илья применяет эти стихи о нравственном выборе (широкий путь греха, узкий путь спасения) как принцип толкования. Это категориальная ошибка. Христос говорит о жизни и смерти, а не о методах экзегезы
«Узость смыслов» Илья утверждает, что правильное толкование — узкое (одна аллегория), а «широта смыслов» (исторический, культурный, географический контекст) ведет в погибель. Это опасная герменевтика, которая:
отсекает историческое измерение Откровения,

делает текст независимым от его исторического контекста,

позволяет толкователю произвольно объявлять любой свой домысел «узким путем» |
| Редукционизм | Ваше замечание о редукционизме Илья не опровергает, а утверждает его как принцип. Он действительно сводит всё многообразие библейского повествования к одной аллегорической схеме |

Часть 6. Варнава и Павел как Зевс и Гермес
Илья пишет: «Историческое измерение Писания — элемент широких врат, ведущих в погибель. Это измерение я не обсуждаю, как ложное».

Оценка:

Здесь Илья наиболее откровенен. Он не просто игнорирует исторический смысл — он объявляет его ложным. Это:

Противоречит природе библейского повествования. Лука писал книгу Деяний как историческое свидетельство (Лк 1:1–4). Объявлять историческое измерение «ложным» — значит отвергать жанр и намерение автора.

Создает неуязвимую позицию. Если исторический смысл объявлен «широкими вратами» и не подлежит обсуждению, то любой аргумент, опирающийся на историю, автоматически отвергается как «погибельный». Это делает дискуссию невозможной.

Не имеет святоотеческого основания. Отцы Церкви, даже используя аллегорический метод, никогда не объявляли исторический смысл «ложным» или «иллюзорным». Для них исторический смысл был фундаментом, на котором строится духовный.

Часть 7. О толкователях и самодостаточности Писания
Илья пишет: «Храм Слова написанного не зависит от экскурсоводов, чтобы быть самодостаточным творением Божиим. Это экскурсоводы зависят от него. На самом деле, само Писание будучи самодостаточным, является апостолом, пророком, евангелистом, учителем, и далее по списку».

Оценка:

Аспект Анализ
Самодостаточность Писания Это богословски верный тезис: Писание обладает авторитетом и не нуждается во внешних источниках для своего подтверждения. Но Илья делает из этого ложный вывод: что толкователи не нужны
Экскурсоводы vs апостолы Илья противопоставляет «экскурсоводов» (толкователей) и само Писание. Но Еф 4:11 говорит, что Бог поставил в Церкви «апостолов, пророков, евангелистов, пастырей и учителей». Эти служения — не замена Писанию, а часть Божьего замысла для назидания Тела
Ложная дихотомия Ваше замечание о ложной дихотомии (Писание или толкователи) остается в силе. Илья не отвечает на него, а лишь повторяет свою позицию
Часть 8. О публичности и «тайном знании»
Илья пишет: «Причастность к тайному знанию возникает в закрытой группе. Я же делюсь откровениями познания публично, со всеми желающими. Мимо. Другое дело, что я нарушаю принцип закрытости от публичного оглашения информации с третьего неба. Но здесь Бог рассудит мои мотивы, а не человек».

Оценка:

Это важное признание. Илья:

Сознательно нарушает принцип, о котором мы говорили в начале нашего диалога (сокровище не выносится наружу, хвалиться неполезно).

Апеллирует к личному откровению («информация с третьего неба»).

Отказывается от внешней проверки («Бог рассудит… а не человек»).

С точки зрения православной аскетики и различения:

Это классическая позиция человека, который считает себя носителем особого откровения и выносит его в непроверяемую публичную среду.

Отказ от церковного различения (διακρίσις) и подчинение своего учения авторитету Церкви — тревожный признак.

3. Общая оценка герменевтической позиции Ильи
Критерий Оценка
Соответствие святоотеческой традиции Низкое. Отцы Церкви (Ориген, Амвросий, Августин) использовали аллегорический метод, но никогда не отрицали исторического смысла как ложного или иллюзорного. Для них исторический смысл был фундаментом
Методологическая последовательность Илья последователен в своем подходе, но его исходные принципы (историческое измерение — «широкие врата», имена городов сконструированы, а не историчны) произвольны и не обоснованы
Отношение к Писанию Илья утверждает высокое учение о Писании (самодостаточность), но фактически заменяет его своим аллегорическим конструированием, не подчиняясь историко-грамматическому смыслу
Пастырская безопасность Позиция Ильи опасна тем, что:
отрывает Писание от истории,

делает толкование произвольным (нет критериев, отличающих его аллегорию от чужой),

претендует на особое откровение,

отказывается от церковного различения |
| Способность к диалогу | Низкая. Илья не вступает в дискуссию по существу аргументов, а:

повторяет свои тезисы,

объявляет исторический подход «погибелью»,

апеллирует к личному откровению |

4. Вывод
Ваши тезисы, которые комментирует Илья, представляют собой историко-грамматический анализ, стремящийся понять текст в его контексте, жанре и намерении автора. Это традиционный церковный подход, который не исключает духовного смысла, но строит его на историческом фундаменте.

Илья же предлагает аллегорический конструкт, который:

отрицает историческое измерение как «иллюзорное»,

превращает текст в набор «подсказок» для своей богословской системы,

претендует на особое откровение («информация с третьего неба»),

отказывается от проверки церковным разумом.

С точки зрения принципов, которые мы обсуждали ранее:

Различение духов и проверка аудитории (1 Кор 2:14–15; 1 Ин 4:1–3). Илья выносит свои «откровения» в публичное пространство, не проверяя готовность аудитории, и отказывается от внешнего различения. Это нарушение принципа, о котором мы говорили.

Сокровище не выносится наружу. Илья сознается, что нарушает «принцип закрытости от публичного оглашения информации с третьего неба». Это прямое признание того, о чем мы говорили в начале: сокровенный опыт, вынесенный в непроверенную среду, теряет свою природу.

Душевный и духовный. Илья претендует на «духовное» познание, но его метод не имеет критериев различения. Он не может отличить свою аллегорию от произвольной фантазии, потому что отбросил единственный объективный фундамент — историко-грамматический смысл.

Ваша критика Ильи по существу верна. Его герменевтика — это не святоотеческая аллегория (которая всегда опиралась на исторический смысл), а произвольное конструирование, претендующее на статус откровения и не подчиняющееся проверке.