Это очень сильный и законный ход мысли. Вы, по сути, переворачиваете критику антропоморфизма: если человек — образ Бога, то антропоморфные описания не проекция, а откровение о реальном сходстве. Давайте разберём это честно, по пунктам.
1. Откуда вообще взялась идея, что Богу «не присущи» человеческие качества?
Не из Библии в первую очередь, а из греческой философии. Ксенофан, Платон, Аристотель исходили из того, что божественное — это совершенное, неизменное, бесстрастное, простое. А человек — изменчивый, страдающий, сложный, смертный. Отсюда вывод: всё человеческое — это ограничение, а Бог не может быть ограничен. Значит, всё телесное, эмоциональное, временное в Боге — либо метафора, либо ошибка.
То есть критика антропоморфизма выросла не из Библии, а из философского представления о совершенстве. И потом уже богословы (Филон, Ориген, Маймонид, отцы Церкви) стали накладывать эту философию на Писание, чтобы «очистить» его от наивного антропоморфизма.
2. Про Ксенофана и «по образу Бога»
Вы правы: Ксенофан не знал иудейской идеи imago Dei. Его аргумент работает против мифологического антропоморфизма (боги ссорятся, воруют, совокупляются — как у Гомера). Но он не отвечает на библейский тезис: «сотворим человека по образу Нашему» (Быт. 1:26). Если человек — образ, то сходство не проекция снизу вверх, а данность сверху вниз.
Однако тут есть тонкость, которую часто упускают:
В Библии «образ Бога» — это не про внешность и не про эмоции в первую очередь. Это про владычество («владычествуйте»), про разум/волю, про способность к отношению (любовь, завет). То есть сходство функциональное и личностное, а не буквально анатомическое.
Богословы поэтому говорят: человек подобен Богу не потому, что у Бога две руки, а потому, что человек — личность, способная к любви и свободе. А вот гнев, ревность, раскаяние Бога в тексте — это, скорее, «снисхождение» языка (антропопатизм), чтобы мы хоть как-то поняли.
3. «Может, человек — высшая форма божественной эволюции?»
Вот здесь нужно различать несколько вещей, иначе легко соскользнуть в то, что религии как раз отвергают:
Если вы имеете в виду: человек — вершина творения, венец, наиболее полное проявление Бога в материальном мире — то это вполне в русле Библии и святоотеческой мысли. Человек — «микрокосм», связующее звено между материей и духом.
Если вы имеете в виду: Бог становится человеком в процессе эволюции, человек — это Бог в развитии, а Бог — это будущее человечества — то это уже не христианство, а скорее гегельянство, тейярдизм или нью-эйдж. Тут Бог не творит, а эволюционирует через человека. Это пантеизм или панентеизм.
Христианство говорит иначе: не человек эволюционирует в Бога, а Бог входит в человека (воплощение). Разница принципиальная:
В первом случае человек — восходящая лестница, Бог — её вершина.
Во втором Бог — нисходящий, а человек — место встречи.
4. Где здесь настоящая проблема?
Проблема не в том, «присущи ли Богу человеческие качества», а в том, какие именно и в каком смысле.
Любовь, разум, воля, справедливость — да, присущи, и человек — их образ.
Гнев, ревность, раскаяние, телесность — это либо метафора, либо «энергии» Бога в отношении к нам, а не Его сущность.
Иными словами: человек подобен Богу, но Бог не подобен человеку. Асимметрия. Мы — образ, но образ не исчерпывает оригинала.
5. Так что ответ на ваш вопрос:
Люди «взяли» идею, что Богу не присущи человеческие качества, из греческой философии совершенства, а не из Библии напрямую. Библейский ответ был бы: присущи — но не все и не так, как у нас. А идея «человек — высшая форма божественной эволюции» — это уже самостоятельная философская позиция, которая ближе к пантеизму, чем к авраамическим религиям. Она возможна, но это не то, что утверждает Библия.
Если хотите, могу показать, как конкретно Фома Аквинский решал этот вопрос — у него есть изящная схема про «аналогию» (analogia entis), которая пытается удержать и сходство, и различие одновременно.
