Представления о Машиахе (Мессии) в иудаизме I века н. э. не были едиными. В целом, можно утверждать, что большинство иудейских групп того времени не считали Машиаха божественным существом, равным Богу. Однако существовали и более сложные представления, где он наделялся сверхчеловеческими, небесными чертами, которые в более поздней христианской традиции были осмыслены как божественные.
Основные взгляды на природу Мессии в ту эпоху можно представить следующим образом:
Человеческий, но избранный Богом правитель: Это была доминирующая точка зрения, основанная на пророчествах о потомке царя Давида. Мессия мыслился как смертный человек, помазанник Божий, который восстановит Израильское царство, установит мир и справедливость. Источники этого периода, например, апокрифические «Псалмы Соломона» или кумранские тексты, часто описывают его именно как земного царя, наделенного Божьим духом, но не как Бога. В некоторых текстах, например, в Кумранской общине, даже говорится о двух Мессиях — священническом и царском, — что подчеркивает разнообразие ожиданий.
Сверхъестественное, «небесное» существо: Параллельно существовала иная традиция, связанная с образом «Сына Человеческого» из книги Даниила (Дан 7:13-14). Этот Мессия мыслился как небесная фигура, которая сойдет с облаков в конце времен, чтобы вершить суд над миром. В некоторых текстах (например, в 4 книге Ездры, 2 книге Варуха) он наделялся властью, намного превосходящей человеческую, а его отношения с Богом описывались в терминах, стирающих четкую грань между ними. Это позволяло говорить о нем как о фигуре, имеющей «божественный» статус, но при этом не равной Самому Богу-Творцу.
Термин «Сын Божий»: Важно понимать, что этот титул в иудейском контексте I века не означал божественную природу в христианском смысле. Он использовался для обозначения особых отношений с Богом:
Царь Израиля мог называться «сыном Божьим» как символ его избрания и помазания на царство (см. 2 Цар 7:14).
Весь народ Израиля также назывался «сыном Божьим» (Исх 4:22).
Находка свитка Мертвого моря 4Q246 (т.н. «Арамейский апокалипсис») вызвала дискуссии, поскольку там титулы «Сын Бога» и «Сын Всевышнего» могли относиться к Мессии. Однако большинство ученых считают, что и здесь этот титул указывает на его исключительное положение и близость к Богу, но не на отождествление с Ним.
Современные исследования подчеркивают, что именно эти сложные и неоднозначные представления иудаизма Второго Храма послужили питательной средой для высокого христологии ранних христиан. Первые христиане, развивая учение о божественности Иисуса, использовали язык и концепции, уже существовавшие в иудейской мессианской мысли, но придали им новое, радикальное значение. Решающее различие между двумя религиями оформилось лишь позже, во II веке и последующих столетиях.
